Снежная ночь в Вене

Гончар Верхний, 47, Москва

Ты безумна, Изора, безумна и зла. Ты кому подарила свой перстень с отравой? И у стойки трактирной тихонько ждала: Моцарт, пей, не тужи — смерть в союзе со славой! Ах, Изора, глаза у тебя хороши, и черней твоей черной и горькой души. Смерть позорна, как страсть. Подожди, уже скоро. Ничего, он сейчас задохнется, Изора. Так лети же, снегов не касаясь стопой: есть кому еще уши залить глухотой, и глаза слепотой. Есть еще голодуха, госпитальный фонарь и сиделка-старуха. Арсений Тарковский, 1960 г. Есть странные стихи. Они не отличаются безупречностью рифмы и размера, чёткостью образов и стройностью мысли... Но они завораживают, как шаманское камлание. Для меня к таким стихам относится "Снежная ночь в Вене" Арсения Тарковского. Изора — персонаж, который вскользь лишь упоминается в "маленькой трагедии" Пушкина, как любовница Сальери, подарившая ему перстень с ядом, которым он отравил Моцарта и который носил с собой целых восемнадцать лет. Из этого мимолётного упоминания Тарковский создаёт новую историю, наполненную новыми смыслами. Изора становится не случайной фигурой истории Моцарта и Сальери, а превращается в главное действующее лицо — мистический злой рок, для которого Сальери — лишь инструмент. В сюжете она так и не появляется, оставаясь закадровой тенью, ждущей развязки трагедии, являющейся её причиной, но не участвующей в действии. Она всё уже сделала — "осьмнадцать лет назад". Мотивы её остаются не раскрытыми — можно строить различные догадки. Но больше всего это напоминает месть. Изора похожа здесь на греческую эринию. Месть за что? Мне видится, что она мстит за своего любовника — Сальери. Мстит Моцарту, который, превзойдя Сальери талантом, одним своим существованием разрушил, подавил то, чем мог бы стать сам Сальери. Возможно она винит Моцарта в их несостоявшейся любви — раздавленный Сальери уже не мог любить и быть любимым. Может быть....